Сельский час №285 от 15.11.2025

От редактора

Был такой город Карфаген. У него была мощная армия, огромный флот, оружие, какого не было ни у кого. Против него воевал Рим, у которого многого не было, но были тысячи деревень, которые пополняли войска солдатами, продовольствием, оружием, конницей. И этот ресурс оказался неисчерпаемым. Карфаген пал, он был всего лишь городом без резервов.

 

Это к тому, что действия, которые приводят к сокращению сельского населения, следует приравнивать к покушению на безопасность государства. Президент это понимает и требует, чтобы в селе жило не менее 25 процентов населения. Судя по делам, в правительстве президента многие не слышат или вообще думают иначе.

Добрый день, великий народ! Вы смотрите «Сельский час» — программу о селе и его обитателях. С вами Игорь Абакумов.

 

1:25 Сегодня в программе:

— Фермеры развивают животноводство

— ФГИСы — гиря на ногах предпринимательства

— Посол Кении зовет владимирского сыродела советником в Африку

 

 

Слово Абакумово

3:59 В Госдуме прошел круглый стол о роли фермеров в развитии животноводства. Выступали члены АККОР и первый зампред аграрного комитета Владимир Плотников. Минсельхозу такие вещи нужно конспектировать.

 

7:30 Тридцать лет идут разговоры о развитии кооперации на селе. Я сразу скажу, почему дело идёт туго: кооперированные фермеры становятся финансово независимыми, имеют собственное мнение и не согласны с теми, кто им мешает. Вот поэтому всячески подогревается мнение, что в России население не готово кооперироваться. Это чушь! Там, где фермеров много, где они рядом, где региональные власти и хотят видеть реальные кооперативы, есть на что посмотреть. Пример — Татарстан. И дело не столько в национальных особенностях, сколько в дисциплине: раис сказал — попробуй не сделать.

 

14:54 Конечно, кооперация развивалась бы ещё быстрее при стратегическом планировании — если бы государство само строило молокозаводы и колбасные цеха, а потом передавало их фермерским кооперативам — в «длинный» лизинг, например. Но к такому развитию ещё предстоит прийти. А пока мы имеем ту ситуацию, которую имеем.

Говорят эксперты «Сельского часа» Александр Корбут, соучастник происходящего блогер Пряник-71, он же Михаил Шагин, и искусственный интеллект Нюша с правдой-маткой из деревни.

 

27:49 Минсельхозу пора менять риторику: от постоянных докладов о рекордах уже вянут уши. Нам хочется слышать, сколько фермеры заработали, сколько купили тракторов и комбайнов, сколько продали зерна на мировой рынок, сколько принесли налогов в бюджет.

Почему-то Минсельхоз Индии заявил, что его цель — рост доходов фермеров. И Китай тоже заявил о подобном. А наш Минсельхоз гордится сбором зерна при падающем экспорте и разорении фермеров. Почему? Говорим на эту тему с депутатом Ставропольской краевой думы Петром Коротченко.

 

34:13 В начале года мы показывали ферму и сыроварню Юрия Илиади в Нижегородской области. Мы не могли предполагать, что «Сельский час» смотрят в Африке. На ферму был визит высшего дипломатического ранга.

 

Новости

01:56 Жить стало лучше

Премьер-министр Михаил Мишустин провёл стратегическую сессию по развитию АПК и обеспечению продовольственной безопасности.

Собрано свыше 135 млн тонн зерна. Снова рекорды по урожаям бобовых, рапса, фруктов. Выросло также и производство молока — во многом за счёт инструментов развития этого сектора, которые хорошо зарекомендовали себя ранее. В первую очередь, это льготное кредитование, субсидирование приоритетных отраслей, помощь малым и средним хозяйствам, а также потребкооперации. Но ещё это — льготный лизинг оборудования для пищепрома и возмещение части затрат на переработку молока.

М. Мишустин отметил, что сельскохозяйственная отрасль адаптировалась к текущим вызовам и оперативно реагирует на потребности внутреннего рынка. Условия для наращивания экспорта продовольствия и сырья созданы. Уровень и качество жизни граждан меняется к лучшему.

03:21 Рекордный урожай

В пять с лишним раз вырос по сравнению с прошлым годом урожай яблок в компании «Брянский сад»: 4 000 тонн собрали с 250 гектаров. При этом в «Брянском саду» объясняют, что корректнее было бы сравнивать всё-таки урожай с результатами 23 года: в прошлом же негативно повлияли на сады весенние возвратные заморозки. Но даже в сравнении с 2023-м рост урожайности почти вдвое. Плоды собирают исключительно вручную. Для оперативной уборки не хватало людей в район е, поэтому на сбор яблок приглашались студенты Брянского аграрного университета и из двух московских вузов.

04:15 Не о том думают

Владимир Плотников обратил внимание на цифры: «У всех падает поголовье коров, но растёт у фермеров! ЛПХ падает, крупное и среднее падает».

Исполнительная власть в лице Натальи Владычек, начальника отдела молочного и мясного скотоводства МСХ РФ, поясняет, что государственная поддержка «немножечко смещается» — остаётся поддержка только у субъектов МСП с годовой выручкой не более 800 млн. Мотив прост: «Мы должны обеспечивать нашу продовольственную безопасность. А её обеспечивают большие предприятия. Доля крестьянско-фермерских хозяйств в молоке, как мы смотрим, — ну, менее 10%, около 8% было в общем объёме».

Владимир Плотников не согласен с таким подходом и приводит цифры «про продовольственную безопасность»: Новосибирская область на 10,6% сократила производство КРС, коров — на 9% за 9 месяцев, овец и коз — на 17,5%. «Как насчёт продовольственной безопасности?» — переспрашивает он чиновницу. — А Вы нам заявляете: «Крупные производят всё, а эти — так себе»».

Но фермеры важны не только из-за объёмов. Алексей Трофимов, фермер из Тверской области, утверждает: «От Твери до Новгорода ни один агрохолдинг не «зайдёт» — его там нет и не будет. Потому что у нас болота, мелкоконтурные поля, и наша территория просто не интересна агрохолдингам». Поэтому нужен более индивидуальный подход к КФХ.

 

25:34 Удвоить к 2040-му

В ЕС только 12% фермеров моложе 40 лет, а средний возраст составляет 57 лет, и такое старение, по мнению Еврокомиссии, риск для продовольственной безопасности.

В прошлом месяце была представлена стратегия ЕС по поддержке обновления поколений в сельском хозяйстве. Еврокомиссия предлагает включить в следующую общую сельскохозяйственную политику стартовый пакет стоимостью до 300 000 евро, чтобы помочь молодым фермерам начать работу. Так что к 2040 году доля молодых фермеров должна удвоиться.

А по мнению самих фермеров, лучший способ побудить молодых людей начать работать или остаться в сельском хозяйстве — это обеспечить справедливые цены

 

26:51 Со сморчком в Европу

В Китае гриб сморчок — и полезный деликатес, и ингредиент традиционной медицины, но в лес за ним почти не ходят: доля страны в мировом производстве культивируемых сморчков составляет 70%, и треть из них приходится на уезд Цзиньтан. В Европе их ценят почти так же, как трюфели: стоимость килограмма сушёных грибов может достигать 1000 евро. Сейчас выручка от грибов составляет 8 млрд юаней (более миллиарда долларов) в год.

Более трети населения Китая по-прежнему живёт на селе, поэтому возрождение сельских районов — приоритетная задача китайских властей.

 

Реплики экспертов

15:33 Новая беда

Александр Корбут, аграрный аналитик

Беда у нас обычно связана с урожаем и действиями регулятора. Вот и сейчас: мы получаем по сое исторический урожай. Регулятор, я думаю, замечательно отчитается, как у нас всё здорово. Правда, здорово не очень. Да, мы получим рекордный урожай: Центр — 5,6 млн тонн, Дальний Восток — 2 млн тонн, Поволжье и Сибирь — по миллиону тонн и для них это будут исторически высокие цифры.

Но исторически высокий урожай ведёт к тому, что цены идут вниз. Сейчас цена по данным Росстата находится на уровне 2022 года. А с 2022 года издержки на производство резко выросли. То есть маржинальность уходит вниз. Возникает вопрос: что делать?

У фермеров есть выход один — сократить посевные площади под соей, чтобы создать определённый дефицит и, соответственно, поддержать цены. Но цены являются фактором двойным: это не только высокий урожай, но и пошлины, которые забирают где-то от 7 до 8 тысяч рублей с каждой тонны. Конкуренция за счёт закрытия рынка отсутствует, и всё идёт по монопольному сценарию со стороны масложировых компаний: «Какую цену поставим, так и будет. Куда они денутся? Всё равно производить будут». Но «денутся»: Дальний Восток сократил посевные площади в этом году на 120 000 гектар. Возможно, так будет и по другим регионам.

Предпринимать фермеру можно только одно — сокращать посевные площади и снижать технологический уровень, то есть затраты.

Для государства, если оно хочет сохранения объемов производства соя, возникает задача: изъять с рынка 2 млн тонн или нужно срочно отменить пошлины хотя бы для Поволжья, Сибири и Дальнего Востока и открыть экспорт…. Либо ввести жёсткое регулирование для масложировых компаний: пускай закупают сою на бирже по простой формуле (Минсельхоз любит формулы!) — цена мирового рынка минус 20%. Тогда цена будет достаточно справедливая, потому что будет возникать определённая конкуренция.

Если нет, то нас ждёт сокращение объёмов производства. Рекорды кончаются.

 

18:58 Почем ваш труд?

Михаил Шагин, блогер

Реальная ситуация в реальном сельском хозяйстве России у маленьких фермеров.

Жёлтое просо — мелкими партиями, по знакомым — всё нормально. По большим объёмам цена — от 4 рублей (наличкой) до 7 рублей (перечислением). Средняя — 5,5 рубля за килограмм. Вывод какой? Культура не нужна в нашей стране. Её можно не выращивать. Она не принесёт вам ничего на фоне тех затрат, которые уходят на ГСМ, удобрения, химию, ведение бухгалтерии, все эти программы в ФГИСах, на которые приходится нанимать отдельного человека.

А вот яровая пшеница. Седьмое ноября. И она тоже лежит на складе — она никому не нужна, даже перекупщики не могут её забрать.

В этом году не «выстрелила» и соя. «Семечка» ещё как-то вытягивает, кукурузники получают по 10–14 рублей. А если урожайность 10 тонн с гектара — это реально «пушка». Но это высший уровень — нужна сушилка и хорошая техника. Так что не все могут себе позволить выращивать кукурузу.

С учётом засухи большая часть Ростовской области получила неурожай, и всё равно в новостях — про «рекордный урожай». Когда мы уже уберём эти «рекордные урожаи» из нашего лексикона и сделаем фразу «помощь аграриям»? Нужно помогать, а не восхищаться цифрами.

На мой взгляд, аграрный бизнес для маленьких фермеров сейчас — самый убыточный, нерентабельный и нецелесообразный. Чтобы жить и развиваться, нужно быть миллиардером. А что будет в следующие годы?

22:51 Для бешеной собаки?..

Нюша, искусственный интеллект

Чего только не обещают молодым семьям, чтобы рожали пораньше и почаще: ипотеку дешёвую, и жильё в подарок, беременным студенткам и даже школьницам денег сулят! А Васька, мой тракторист, к сестре ездил — в роддом её везти, ведь на селе рожать просто негде.

Сестра живёт совсем близко от нас, но ехать стало очень далеко: когда запустили высокоскоростную железную дорогу, по которой летают «Сапсаны», на переездах сначала были огромные пробки. Потом шлагбаумы вообще заварили, и осталось несколько районов по ту сторону цивилизации: с той стороны и магазины, и кино, и бензоколонка, и почта, и роддом, а по нашу сторону — только люди с тракторами. А в других местах, читала я, и за 100, и за 300, а на востоке за 1000 км ездят рожать. Хочу спросить, чего же молчите, что что рожать негде в сельской местности?

 

28:34 Что будет с экспортом?

Интервью с П.В. Коротченко

Почему снижается экспорт зерна? Причины очевидные. Причины очевидны и системны. Во-первых, это внутренние сложности с экспортом, порожденные излишним госрегулированием. Пресловутый госмониторинг зерна — яркий пример. Любой новый законопроект в этой сфере тянет за собой дополнительные бюджетные расходы и увеличение штата, не решая реальных проблем.

Объем работы в пик уборочной кампании за короткое время вырастает в десятки раз, и существующий аппарат просто не в состоянии его осилить. Давно назрела необходимость в экспертизе производственной применимости таких законопроектов — прежде чем их принимать.

Конкретные последствия регулирования: в этом году госмониторинг задержал реализацию зерна минимум на 2-3 недели. В июле, когда обычно идут крупные поставки, центры Россельхознадзора были буквально завалены пробами. Мы выбились из графика, и это ударило по репутации: мировой рынок привык, что Россия поставляет определенные объемы в июле. Мы потеряли темп и доверие. Нужно прекратить собирать эти сравнительно небольшие деньги, если эти действия наносят ущерб, в десятки раз превышающий доход от них.

Госмониторинг задерживает и реализацию у экспортеров. Логистика также стала огромной проблемой: штрафы и административные барьеры делают её дороже, и весь этот рост затрат в последние годы — прямое следствие административного давления.

Не были просчитаны последствия ухода иностранных экспортёров: они кредитовались под 3% годовых в зарубежных банках, а нашим компаниям диктуют ставки под 20%, и эта разница ложится на плечи сельхозпроизводителя. Не учли и еще одну историю: те же самые иностранные трейдеры ушли с российского рынка недалеко – они возят украинское и румынское зерно по нашим старым логистическим маршрутам. Мы теряем традиционных партнеров, например, на Ближнем Востоке, куда поступало наше качественное зерно, сегодня трейдеры везут туда зерно с более низким протеином от «соседей», которое раньше уходило в Юго-Восточную Азию: трейдеры работают с привычными схемами.

А если посмотреть на «новые рынки», о которых Минсельхоз рапортует, зачастую это бедные государства, покупающие низкобелковое зерно. Раньше туда возила Украина, теперь туда поступает наше. А ключевой игрок — Китай — наше зерно не покупает: в этом году они закупили у нас даже меньше, чем Грузия.

В итоге наше качественное зерно на мировом рынке сегодня ценится меньше, чем лимоны, и торгуется далеко не по премиальным ценам.

Словом, необходим комплексный пересмотр подходов: собрать за одним столом ученых, практиков и экспертов, найти решение и создать условия для возвращения международных компаний на наш рынок. Требуется не ужесточение, а либерализация мер административного давления.

 

Наш репортаж

08:18 Как дерево без корней

Минзифар Исмаилов, фермер из Татарстана, уверен: вместе – в кооперативе – легче преодолеть любые трудности. Сегодня бывший участковый — не только фермер и владелец магазина, но и председатель кооператива «Большая Елга». Он на деле доказал, что кооперация позволяет обеспечить односельчан и других жителей республики свежими и качественными продуктами.

«Не секрет, что ЛПХ сократили своё поголовье… Но кооператив плодотворно работает с фермерскими хозяйствами, перерабатывает их молоко и реализует его у себя же — и в магазине в селе, и в районном центре, и в Казани». Собственная переработка и сбыт позволяют держать достойную цену: подсобным хозяйствам платят от 35 рублей, у ООО — доходит до 44 рублей.

Сельскохозяйственный потребительский кооператив сформировался в 2016 году. Государство добавило 60% на закупку оборудования, и теперь кооперативный завод способен перерабатывать до 15 тонн молока в сутки. «Если бы не грант, «хотя бы немножко подняться» удалось бы только сейчас», — признаётся Минзифар.

Президент АККОР Татарстана Камияр Байтемиров отмечает, что фермеры научились производить и зерно, и молоко, но добавленная стоимость продукции лежит в переработке. Именно благодаря грантовой поддержке удаётся развивать сеть кооперативов, которые перерабатывают продукцию малых форм хозяйств и реализуют её населению — а она пользуется огромным спросом.

Да и фермер Ленар Латыпов видит в кооперации единственную возможность для развития малых хозяйств. Ведь фермер должен не «мучиться» с утра до ночи, а жить полноценной жизнью: «Работа должна быть в радость, а не в обременение».

Но не все нормы и правила «благоприятствуют» кооперативам. К примеру, поставки для образовательных учреждений по всей республике распределяются одним лотом. Минзифар сожалеет, что не может поставлять продукцию в школы и детсады своих же односельчан: «Одним лотом выигрывает тот крупняк».

Фермеры уверены: для малых форм хозяйствования нужен другой регламент — не для отчётности, а для реальной помощи.

«И «Меркурий», и ФГИС «Зерно», и с десяток таких приложений в целом мешают работать, — это не только моё мнение, это мнение наших крестьян-фермеров и других сельхозпроизводителей», — добавляет глава республиканского АККОР.

Впрочем, цифры говорят сами за себя: в Татарстане за 2024 год кооперативы произвели и реализовали продукции на 18,5 млрд рублей. Разве это не повод для серьёзного диалога между чиновниками и сельхозтоваропроизводителями?

Но фермеры — это больше чем просто импортозамещение или расширение выбора для покупателя. Это — развитие села, рабочие места, сохранение культуры поколений. Минзифар заключает яркой метафорой: «Представьте себе огромное дерево… Если у него корней не будет, это дерево упадёт. А мы, жители села, — вот корни этого дерева. Но фундамент, конечно, — кооперация».

 

34:30 Это только начало

Питер Мутуку Матуки, чрезвычайный и полномочный посол Республики Кении в России, изучает уникальный опыт создания вертикально интегрированного сельхозпредприятия по производству козьих и овечьих сыров премиум-класса в Нижегородской области. Его владелец Юрий Илиади вспоминает, что семь лет назад на месте крупнейшей ныне молочной овцеводческой фермы был только полуразрушенный коровник, а сегодня здесь 2000 голов мелкого рогатого скота – овцы и козы. Корма, сырьё и продукция (греческие сыры) производятся здесь. Через 4 года планируется увеличить поголовье до 8000 голов, чтобы к 2029 году получать 4 млн литров овечьего и козьего молока в год для собственной переработки.

Маточное поголовье МРС было завезено из Европы, а овцы мясного направления — горьковской породы овец, которую фермерское хозяйство практически возродило. Этот опыт заинтересовал посла Кении в России, хотя в Республике занимаются преимущественно растениеводством, а животноводство в основном использует ручной труд. Так что опыт нижегородского фермера может дать серьёзный толчок в развитии этой отрасли.

Юрий Илиади получил приглашение в Кению, чтобы поделиться опытом. Зампред правительства Нижегородской области Дмитрий Старостин видит в обмене опытом только начало большой работы, ведь сотрудничество с африканскими странами является приоритетом и становится всё более интересным. И сейчас в области уже определились с компаниями для совместной работы, не только аграрными.

 

38:16 Вместо послесловия

Римский сенатор Марк Порций Катон Старший каждую свою речь (не важно, о чём он говорил — о торговле невольниками или об общественных туалетах) заканчивал словами: «А кроме всего прочего, я считаю, что Карфаген должен быть разрушен». Так что я не изобретаю велосипед, когда в почти каждой программе говорю: «ФГИСы в их нынешнем состоянии нужно срочно отменять, делать паузу, дорабатывать и только потом пробовать в пилотном варианте!»

Никто не против цифровизации; государство вправе знать всё, что происходит. Но во всех странах, где есть цифра, сбором данных занимаются чиновники, и каждое утро они присылают фермерам цифры: где, что и сколько стоит, что и сколько посеяли и какой урожай собрали, — чтобы фермеры сами делали выводы. И только наши фермеры тратят на цифровизацию Минсельхоза по миллиону в год каждый, а все вместе — более 100 миллиардов. И не получают ничего взамен, кроме тумаков и штрафов.

ФГИСы нужно отменять и переделывать. В любую погоду!

Ваш Игорь Абакумов